Чем меньше женщину мы любим тем больше нравимся мы ей стих полностью

В этой статье психолог Евгения Дворецкая отвечает на вопрос «Чем меньше женщину мы любим тем больше нравимся мы ей стих полностью?».

(In this edition he is called Yevgeny Onegin).

La morale est dans la nature des choses.

I. (II. III. IV. V. VI. VII. )

Чем меньше женщину мы любим,
Тем легче нравимся мы ей,
И тем ее вернее губим
Средь обольстительных сетей.
Разврат, бывало, хладнокровный
Наукой славился любовной,
Сам о себе везде трубя
И наслаждаясь не любя.
Но эта важная забава
Достойна старых обезьян
Хваленых дедовских времян:
Ловласов обветшала слава
Со славой красных каблуков
И величавых париков.

Morality is part of the nature of things.
Necker.

I. (II. III. IV. V. VI. VII. )

The less we show our love to a woman,
Or please her less, and neglect our duty,
The more we trap and ruin her surely
In the flattering toils of philandery.
For, as usual, cold blooded, lechery
Obtains its fame from the science of love,
Always trumpeting to the skies above,
Enjoying itself without a heart.
But this most solemn, serious pastime,
Was fit for baboons of long ago,
Such as were praised in grandad’s time:
The fame of Lovelace is withered now,
Along with the fame of scarlet shoes
And wigs which up to the ceiling rose.

Кому не скучно лицемерить,
Различно повторять одно,
Стараться важно в том уверить,
В чем все уверены давно,
Всё те же слышать возраженья,
Уничтожать предрассужденья,
Которых не было и нет
У девочки в тринадцать лет!
Кого не утомят угрозы,
Моленья, клятвы, мнимый страх,
Записки на шести листах,
Обманы, сплетни, кольца, слезы,
Надзоры теток, матерей,
И дружба тяжкая мужей!

Who is not bored with acting a part,
Repeating with variation the same old thing,
Striving solemnly to assert
A fact known to all from long ago,
To listen to the same tedious objections,
Do battle with rooted convictions,
Such as never were and never have been
Even in a young girl who’s just thirteen!
Who is not exhausted by threats,
Cajollings, swearings, pretended passion,
Notes six pages long (all the fashion),
Deceits, back biting, slanders, tears,
The supervision of aunts and mother,
And the heavy friendship of the husband of one’s lover!

Так точно думал мой Евгений.
Он в первой юности своей
Был жертвой бурных заблуждений
И необузданных страстей.
Привычкой жизни избалован,
Одним на время очарован,
Разочарованный другим,
Желаньем медленно томим,
Томим и ветреным успехом,
Внимая в шуме и в тиши
Роптанье вечное души,
Зевоту подавляя смехом:
Вот как убил он восемь лет,
Утратя жизни лучший цвет.

Such were the thoughts of my Yevgeny.
For, from the days of his first youth
He was the victim of wildest fancy,
Unbridled passions for him were truth.
Spoiled by life’s usual encounters,
For a time some girl would enchant his heart,
But then another would be disenchanting,
How wearisome the slow pain of desire,
But how wearisome too the successful fire;
He heard in the tumult and in silence too
The unending protests in his soul,
And stifled a yawn with an idle laugh:
And so he slaughtered eight years at least
Life’s best flowers squandering at a barren feast.

В красавиц он уж не влюблялся,
А волочился как-нибудь;
Откажут — мигом утешался;
Изменят — рад был отдохнуть.
Он их искал без упоенья,
А оставлял без сожаленья,
Чуть помня их любовь и злость.
Так точно равнодушный гость
На вист вечерний приезжает,
Садится; кончилась игра:
Он уезжает со двора,
Спокойно дома засыпает
И сам не знает поутру,
Куда поедет ввечеру.

From lovely beauties he already felt distant,
But dragged after them for routine’s sake.
A refusal — he was consoled in an instant,
A betrayal — he was glad his thirst to slake.
He sought them all with no sign of rapture,
And, without regret, evaded capture,
Scarcely remembering their love or hate.
In the same way an indifferent guest
Arrives for an evening game of whist,
Sits down, and plays till the game is done,
Then from the courtyard he hurries home,
And easily in his chair he snoozes,
Yet in the morning he knows not whose is
The house he will visit in the evening gloom.

Когда на Пикабу поднимается тема взаимоотношений или френдзоны, то можно нередко увидеть, что кто-то цитирует «Евгения Онегина»: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». Но цитируют не весь отрывок из романа. В оригинале это выглядит так:

Чем меньше женщину мы любим,
Тем легче нравимся мы ей
И тем ее вернее губим
Средь обольстительных сетей.
Разврат, бывало, хладнокровный
Наукой славился любовной,
Сам о себе везде трубя
И наслаждаясь не любя.
Но эта важная забава
Достойна старых обезьян
Хваленых дедовских времян:
Ловласов обветшала слава
Со славой красных каблуков
И величавых париков.

Даже во времена Пушкина такой подход к отношениям уже считался пережитком прошлого, но в 21 веке это считается нормальным. Прошло две сотни лет, а к отношениям до сих пор относятся так, будто единственный способ покорить девушку — «положить на нее хуй».

Чем меньше женщину мы любим,
Тем легче нравимся мы ей
И тем ее вернее губим
Средь обольстительных сетей.
Разврат, бывало, хладнокровный
Наукой славился любовной,
Сам о себе везде трубя
И наслаждаясь не любя.
Но эта важная забава
Достойна старых обезьян
Хваленых дедовских времян:
Ловласов обветшала слава
Со славой красных каблуков
И величавых париков.
Кому не скучно лицемерить,
Различно повторять одно,
Стараться важно в том уверить,
В чем все уверены давно,
Всё те же слышать возраженья,
Уничтожать предрассужденья,
Которых не было и нет
У девочки в тринадцать лет!
Кого не утомят угрозы,
Моленья, клятвы, мнимый страх,
Записки на шести листах,
Обманы, сплетни, кольца, слезы,
Надзоры теток, матерей,
И дружба тяжкая мужей!
IX

Так точно думал мой Евгений.
Он в первой юности своей
Был жертвой бурных заблуждений
И необузданных страстей.
Привычкой жизни избалован,
Одним на время очарован,
Разочарованный другим,
Желаньем медленно томим,
Томим и ветреным успехом,
Внимая в шуме и в тиши
Роптанье вечное души,
Зевоту подавляя смехом:
Вот как убил он восемь лет,
Утратя жизни лучший цвет.
Х

В красавиц он уж не влюблялся,
А волочился как-нибудь;
Откажут — мигом утешался;
Изменят — рад был отдохнуть.
Он их искал без упоенья,
А оставлял без сожаленья,
Чуть помня их любовь и злость.
Так точно равнодушный гость
На вист вечерний приезжает,
Садится; кончилась игра:
Он уезжает со двора,
Спокойно дома засыпает
И сам не знает поутру,
Куда поедет ввечеру.
XI

Но, получив посланье Тани,
Онегин живо тронут был:
Язык девических мечтаний
В нем думы роем возмутил;
И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет и вид унылой;
И в сладостный, безгрешный сон
Душою погрузился он.
Быть может, чувствий пыл старинный
Им на минуту овладел;
Но обмануть он не хотел
Доверчивость души невинной.
Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна с ним.
Минуты две они молчали,
Но к ней Онегин подошел
И молвил: «Вы ко мне писали,
Не отпирайтесь. Я прочел
Души доверчивой признанья,
Любви невинной излиянья;
Мне ваша искренность мила;
Она в волненье привела
Давно умолкнувшие чувства;
Но вас хвалить я не хочу;
Я за нее вам отплачу
Признаньем также без искусства;
Примите исповедь мою:
Себя на суд вам отдаю.
XIII

«Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить захотел;
Когда б мне быть отцом, супругом
Приятный жребий повелел;
Когда б семейственной картиной
Пленился я хоть миг единой,—
То верно б, кроме вас одной,
Невесты не искал иной.
Скажу без блесток мадригальных:
Нашед мой прежний идеал,
Я верно б вас одну избрал
В подруги дней моих печальных,
Всего прекрасного в залог,
И был бы счастлив. сколько мог!
XIV

«Но я не создан для блаженства;
Ему чужда душа моя;
Напрасны ваши совершенства:
Их вовсе недостоин я.
Поверьте (совесть в том порукой),
Супружество нам будет мукой.
Я, сколько ни любил бы вас,
Привыкнув, разлюблю тотчас;
Начнете плакать: ваши слезы
Не тронут сердца моего,
А будут лишь бесить его.
Судите ж вы, какие розы
Нам заготовит Гименей
И, может быть, на много дней.
XV

«Что может быть на свете хуже
Семьи, где бедная жена
Грустит о недостойном муже
И днем и вечером одна;
Где скучный муж, ей цену зная
(Судьбу, однако ж, проклиная),
Всегда нахмурен, молчалив,
Сердит и холодно-ревнив!
Таков я. И того ль искали
Вы чистой, пламенной душой,
Когда с такою простотой,
С таким умом ко мне писали?
Ужели жребий вам такой
Назначен строгою судьбой?
XVI

Exactly my thought Eugene.
He was the first of her youth,
He was the victim of violent delusions
And unbridled passions.
Living habits spoiled,
One at a time fascinated,
Frustrated others
Desire slowly tormented,
Tormented and windy success
Listening in noise and in silence
Murmurs the eternal soul,
Yawning suppressing a laugh:
That’s how he killed eight years,
The loss of life the best color.
X

The beauties he really been in love,
A trailing somehow;
Refuse — instantly comforted;
Change — I was glad to have a rest.
He sought them without rapture,
A leave without regret,
Just remembering their love and anger.
So exactly indifferent guest
On whist evening comes,
He sits down; ended the game:
He’s leaving the yard,
Easy sleep at home
And he did not know in the morning,
Where to go at evening.
XI

But I received a message Thani
Onegin was alive touched:
Language girlish dreams
It angered thoughts swarm;
And he remembered the lovely Tatiana
And pale and kind of sad;
And sweet, sinless sleep
Soul he fell.
Perhaps the feeling of the old fervor
They seized a moment;
But he did not want to cheat
The credulity of innocent souls.
Now we have flights to the garden,
Where Tatiana met with him.
For two minutes they were silent,
But it came Onegin
And he said: «You have written to me,
Do not deny it. I’ve read
Soul trusting confessions,
Innocent outpouring of love;
I’m your sweet sincerity;
It resulted in excitement
It has long been Silenced feelings;
But you do not want to praise me;
I will repay you for it
Confessions and without art;
Take my confession:
Himself on the court I will give it.
XIII

«Whenever life home range
I want to limit;
When I used to be a father, husband
Nice lot commanded;
When used familial picture
I captivity even a single moment —
That is true b, except you alone,
The bride was not looking for another.
I will say without sparkles madrigal:
Having found my former ideal,
I used you to correct one chosen
The girlfriend of my sad days,
Total beauty in the pledge,
And be happy . as he could!
XIV

«But I’m not made for happiness;
He was alien to my soul;
In vain your perfection:
They did not worthy of me.
Believe me (conscience including bail)
Matrimony, we will flour.
I, no matter how much love to you,
Accustomed, fall out of love at once;
You begin to cry your tears
I do not touched my heart,
And will only enrage him.
Judge are you, some roses
We have prepared Hymen
And, perhaps for many days.
XV

«What could be worse than in the world
Families with poor wife
Sadness of an unworthy husband
Day and night, one;
Where a boring husband, she knew the price
(Fate, however, to cursing)
Always furrowed, silent,
Angry and cold-jealous!
This is me. And that l sought
You clean, fiery soul,
As with so much ease,
With this mind, you wrote to me?
Shall you a lot
Appointed strictly destiny?
XVI

«Dreams and years of no return;
I not updated my soul .
I love you like a brother
And, perhaps even more delicate.
Listen Well me without anger:
Change of times mladaya Maid
Light Dreams dreams;
So sapling my sheets
Changes with each spring.
So, apparently, the sky is destined.
I love you again, but .
Learn to control himself;
Not just you, as I understand;
For trouble inexperience leads. «

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Adblock
detector